Сайт Белорусских пенсионеров

"НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ"


Главная Новости Об организации В мире Фотогалерея Контакты

 

август 2017
пн вт ср чт пт сб вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

 

 

 

Люди на перекрестках
26.12.2017
«Эту практику пора заканчивать, — заявил Шорец и поручил разобраться со сложившейся ситуацией ответственным службам — санитарной, налоговой, а также правоохранителям и руководителям администраций районов города». Читатели нашего сайта предложили свой ответ "мэру" г.Минска...

Часть 1. Среди людей

У меня в доме резко закончилась морковка. В ближайшем магазине, в корытах для овощей - лишь несколько вялых корнеплодов…
Во втором магазине на нашей улице – то же самое.
Непонятно, за какой орган взялось наше начальство на этот раз, но с популярным овощем возникли перебои.
Хорошо, что неподалеку на перекрестке улиц есть базарчик с вечными бабушками, торгующими овощами, грибами, соленьями.
Каждый раз, идя домой через перекресток, что-то покупаю здесь, благо удобно, по дороге, да и фрукты-овощи посвежее и подешевле, чем в магазине.
Но в этот день мне "жесточайше" не везет. У перекрестка стоит милицейский газик, и два хлопчика в форме наблюдают, как бабушки быстро пакуют свои корзинки и мешки и разбегаются.
Привычная картина.

Ну, ничего. Думаю, завтра с утра бабушки наверняка будут на прежнем месте. Ведь к каждому перекрестку патруль на целый день не приставишь.
Базар на нашем перекрестке - еще с того самого времени, как начали отстраиваться наши улицы. Он старше тех милиционеров, которые регулярно приходят его разгонять.
Власти (порой следом и журналисты) почему-то называют эти базары «стихийными». Хотя человечеству до сей поры были известны лишь четыре стихии: земля, вода, воздух и огонь, - но вот поди ж ты, оказывается, открыта новая стихия – люди на перекрестках. Так что, пожалуй, первооткрывателю этой стихии стоит официально зарегистрировать такое глобальное открытие.
Причем, стихия намного сильнее и постояннее, чем остальные четыре.
…Однажды, покупая что-то на базарчике неподалеку от дома, слышу знакомый голос: «Здравствуйте»!
Смотрю – в рядах торгующих бабушек моя соседка, Раиса, живущая этажом ниже.
Позже, встретившись у нашего подъезда, разговорились.
Недавно Раиса (имя изменено) вышла на пенсию. Кандидат биологических наук. Всю жизнь проработала в институте биологии нашей Академии. Как пришел ей срок – ушли на пенсию. И теперь у нее – ни работы, ни приработка. Везде отказывают: «Возраст не тот». Пенсия – за пределами комментариев. Ее государство почему-то называет «средней». Муж – предпенсионного возраста, недавно потерял работу. Контора, в которой работал – «спеклась». Но, слава Богу, выручает дача. И Раиса продает на базаре на перекрестке излишки выращенного. Так и сводят концы с концами. Хорошо еще, что есть такое подспорье, как свое подворье.
- Приходи и ты к нам работать, - улыбается мне соседка, приглашая на базар. - У нас там весело, мы рассказываем друг другу о себе, делимся, чем можем, помогаем друг-другу.
А я тогда, честно говоря, лишь молча посочувствовала Раисе. Бедная женщина! Вот как жизнь порой складывается! Где - Академия Наук, а где - грязный перекресток вечно на ветру, в грязи, с овощами, расстеленными на пустом ящике под ногами.

Мне было ее жаль. Я предложила ей временное место в фирме у знакомых. Но Раиса только покачала головой: «Нет, спасибо. Я привыкла уже - на свежем воздухе, среди людей…».

Почему-то именно последнее слово меня как-то зацепило.
А ведь действительно, мир в последнее время поделился на людей и… «других».
На людей – живущих по принципу «от тюрьмы и от сумы не зарекайтесь», и на «других», которые всеми силами хотят обеспечить себе иную участь, чьи дети учатся или живут уже за границей.
На людей, бегающих по магазинам в поисках скидок, стоящих на перекрестках, и - «других», живущих в коттеджах, имеющих квартиру в Испании, домик в Греции и еще кое-что по мелкому на всяких островах, да в офшорах.
На людей, ищущих работу, и не находящих ее, и - на других, чей клан уже занял какую-то нишу в бюрократических структурах, поэтому вопрос о работе для них в принципе не стоит.
(Что-то знакомое в этом раскладе. Раннее средневековье?).
А Раиса – наверно, мне доверяла, если пригласила меня к своим, к «людям».
- Да, люди у нас хорошие. Мы поддерживаем друг друга, выручаем, где можем. Хотя, честно говоря, тут всякое случается. – говорит она. - Бывает, придут бандюганы «под кайфом», заберут у нас, что им хочется. А ты молчишь. Разве с бугаями справимся? А вчера вон пришли какие-то совсем отмороженные. Просто раскидали ногами наши вещи, устроили погром в свое удовольствие.
- А что ж вы в милицию не позвонили, - спрашиваю.
Раиса снисходительно смотрит на меня.
- Да, как же! Придут они нас защитить. В лучшем случае придут нас разогнать. Ведь мы же вроде как вне закона здесь …
О времена, о нравы, - подумалось. - Это же надо: честно учиться, работать всю жизнь, платить налоги, отдавать государству немало от трудов своих праведных, чтобы в старости оказаться «вне закона» на перекрестке? Были нужны наши бабушки государству, когда работали на него, а теперь вот оказались никому не нужны.

И не привыкли наши бабушки обивать пороги начальства, - разве что по крайней нужде. Стараются выкручиваться в этой жизни, как знают. Как умеют.
И ведь действительно, среди людей оно как-то легче. Здесь ведь ты не один.


Часть 2. Между Сциллой и Харибдой

Мы привыкли к существованию базаров на улице, это наша обыденность. А все мы, жители городов, спокойно и равнодушно проходим мимо промокших, подмерзаюших на улице бабушек, сидящих целый день на ветру, завернутых от дождя в целлофан. И ничего при этом не ощущаем. Хотя - вроде всем известна аксиома: «уровень цивилизованности общества измеряется отношением к слабым мира сего - старика, инвалидам, детям».
Правда, за прошедшие десятилетия эти «стихийные» базары иногда бывали узаконены, в микрорайонах отстраивались прилавки на пятачках у перекрестков. До Комаровки далеко, а тут свой базар у дома, удобно.
Я могу быть летописцем «стихийного базара» в нашем микрорайоне лет за тридцать его существования.
Два раза за это время власти узаконивали базар на перекрестке. Он отстраивался – с прилавками, крышей, «как у людей». Казалось, вот, наконец, дикая торговля обретает «человеческое лицо». Но существование базара было недолгим. Его вскоре снесли, и на его месте выстроили довольно уродливый сарай-магазин, кажется, уже пятый на этом пятачке (место-то ходовое, выгодное). «Стихийные бабушки» выстояли, - и базар отстроили уже на другом углу перекрестка. Но не прошло и пары лет, – тот базар опять «сковырнули», и на его месте выстроился Макдоналдс. (Уж без чего-чего, а без Макдоналдса наш микрорайон просто никак не мог существовать дальше. По крайней мере, он намного выгоднее администрации города, чем просто бабушки).
То же происходило время от времени и с другими нашими базарами. Словно отражая «метания души» нашего начальства: от снисходительной жалости – к жестокости.



…Помню, картину где-то из девяностых… Под стенами магазина торгуют немолодые женщины с кошелками с редиской, морковкой, луком. Подъезжает газик, оттуда выскакивают ребята в камуфляжке без особых опознавательных знаков (омон-не омон, кто же их разберет), и начинают хватать бабушек. Бабушки, с криками разбегаются, уворачиваясь от них. Мы, покупатели, вышедшие из магазина, начинам возмущаться происходящим. На что парень в камуфляжке отвечает: «А что нам остается делать? У нас приказ. Если мы их не посадим, то посадят нас…».
Долгое время я наблюдала за жизнью «блошиного рынка» в переходе от Аквабела – до Экспобела, на аллее через лесок. Там обычно продавцы, в основном пенсионеры, продают б/у запчасти, ношеную одежду, кое-что из ненужных вещей, какие-то поделки из дерева. В общем, блошиный – как и во всем мире – он и есть блошиный, что его описывать!
Его, по нашей древней традиции, конечно же, периодически его разгоняли милиционеры. Но несколько лет назад на аллее все же были поставлены несколько прилавков с крышами и лавками - для пожилых людей. (Есть все же совесть у сильных мира сего, - подумала я тогда). Но думала я так недолго. Сегодня на этой же аллее те прилавки снесены и красуются столбы с запретительными надписями «Торговать запрещено».

Во всем (и даже цивилизованном) мире существуют, порой и в центре городов, в старых кварталах, такие блошиные рынки.
(Правда, у нас с цивилизованностью как раз небольшая напряженка).
Трудно предположить, кому мешали эти старики на лесной аллее? Трудно добиться ответа у тех, кто считает: «Государство – это Я».
Остальных, выходит - в «людскую».

Да, признаться, заметны эти метания общества и, естественно, властей - между Сциллой и Харибдой: от жестокости до сочувствия (все никак не можем определиться): убрать – разрешить, зачистить – оставить!
И наши бабушки как всегда оказываются здесь самыми безответными и самыми крайними (в прямом смысле этого слова).
Проезжающий мимо них чиновник, заметив на перекрестке эту неизменную «несанкционированную» группу людей, поморщится и скажет: «Зачистить»!
Молодой революционный политик, пробегая мимо, бросит им: «Голосовали за нынешних? Вот и сидите, так вам и надо!»
Ну никому не нужны наши бабушки!
Вспомним недавние горячие споры и о стихийном базаре во Фрунзенском районе у метро Каменная Горка.
В статье «Стихийный рынок на "Каменной Горке" стал еще больше» (TUT.BY , 6 апреля 2017 в 7:30) журналист Станислав Шаршуков приводит точку зрения чиновников района на эту «пятую стихию».
Я, честно говоря, аж вздрогнула, прочитав высказывание одного из чиновников администрации: «Ведут себя так от безнаказанности».
Это бабушки-то?.....
Ну почему у чиновника - первая мысль при виде этих людей на перекрестках - о …наказании?

Лично у меня при виде этих людей - мысли о сочувствии, желание помочь…(«бедняги»… «дождь идет»… «а что, если не продаст?».. «тащить эти тыквы домой?»... «а как же спина?»... «продаст – до пенсии сможет дотянуть»)…
Вот, какие-то такие мысли рождаются.

Наверно, мы все же по-разному устроены: те, кто «в людской», и те, «другие».
«На рынках района есть свободные торговые места», - утверждают чиновники. (Но рынки далеко, а продавцы и покупатели «выбрали» именно эту часть района).
Журналист пишет: «…продают люди неславянской внешности прямо у выхода из «Каменной Горки». (Это что, типа: бей неславян?! Понаехали тут?! То есть, апелляция к низменным чувствам читателей?).
Против того, чтобы узаконить базара на Каменной Горке выступают и землеустроители, мол, надо менять назначение земельного участка. (Ну так поменяйте, ребята. Ведь не человек для бумажки, а – бумажка для человека).
Против и сан служба, - мол, нету туалета для бабушек. (А раньше на санкционированных местных базарах что, туалеты были? А в Союзпечати что – санузел есть? Почему за них сан.служба не переживает?)
И гор.комитет по архитектуре и градостроительству также против.
Споры на эту тему длятся не один год. За это время, потеснив тот небольшой базарчик с бабушками, у метро Каменная Горка вырос огромный киоск Союзпечати с кофейней и магазинчиком. Бабушки «загромождали» выход из метро. А этот киоск, что, - не загромождает?
С другой стороны от выхода из метро вырос ресторанчик хрустящей курочки, почему-то тоже совсем не загромождая выгодное пространство у выхода из метро.

Конечно, эти рестораны-макдональдсы-союзпечати более выгодны нашей городской администрации, чем «несанкционированные» бабушки. И то, что во всех цивилизованных странах считается самым ценным, – человеческий капитал, - у нас, похоже, никакой цены не имеет. Тем более, если этот «капитал» б/у. Уж такая вот у нас «идеология». Такая вот у нас ПОЛИТИКА в отношении бедных, неимущих, пенсионеров.
«Социальная защита наиболее уязвимых слоев населения, к которым относятся малообеспеченные граждане и семьи, женщины и дети, молодежь и пенсионеры, является первоочередной задачей для большинства стран мира», - декларируют правовые документы большинства стран.
(Цитата из учебника: Антонова Н.Б.. Государственное регулирование экономики. Мн: Академия управления при Президенте Республики Беларусь, - 775 с.. 2002).
Задача-то поставлена. Но как она у нас решается?
Читаем на одном из правовых сайтов: «Приоритетом социальной политики Беларуси является защита интересов простых граждан и поддержка людей, находящихся в сложной жизненной ситуации» (взято с сайта http://belarusfacts.by/ru/belarus/politics/domestic_policy/social_policy/)
Формулировка «социально уязвимые, малообеспеченные» уже потихоньку превращается… мановением руки превращается в расплывчатые формулы: «Простой человек», «в сложной жизненной ситуации». Так кто же это – «простые люди»? Те, кого до революции называли «простолюдинами»? Опять – к сословиям более чем столетней давности? А что такое «сложная жизненная ситуация»? Ее каждый может истолковать по-своему.
Говорят, что этические нормы, знание об этих законах, «вмонтированы» в сознание человека, и он ощущает их на каком-то клеточном уровне.
Боюсь, то, что «вмонтировано» в наше сознание - каким-то образом теперь заблокировано. Может, это вирус у нас какой-то?
«Визуально здесь ситуация действительно хуже, чем в прошлом году: стихийный рынок разросся до двух рядов, а проход людям перекрывают коробки и ящики, на которых выставлен разный товар», - пишет Станислав Шаршуков в своей статье о рынке на Каменной Горке.
И мне тоже показалось, что эти рынки стали многолюднее, да и самих стихийных базаров на перекрестках тоже стало поболее.
И я даже знаю, почему.
Уважаемый Станислав, как знать, может мы с вами тоже скоро встанем рядом, локоть к локтю на одном из перекрестков. Не знаю, как вы, а я себе место уже присматриваю. Чтоб меньше продувался ветром. И чтоб начальство было подальше.
И – «не безнаказанность» это, дорогая наша администрация, а - нищета.
А ее одними наказаниями не одолеть.


P.S.

И это вот последнее предупреждение нашего мэра (приведенное в качестве эпиграфа). Конечно же, милицию гр.Шорец планирует посылать к бабушкам исключительно для того, чтобы они переводили старушек через дорогу. А налоговую инспекцию – для того, чтобы успокоить пенсионеров, что, мол, те уже давно все государству отдали, что могли, и больше ему ничего не должны.
Сан.служба же, наверняка, должна проверять здоровье у стариков, что называется, не отходя от рабочего месте…
Иное толкование его слов выглядело бы, как минимум, просто аморальным.
Но вообще-то, в свете заявления одного из наших высокопоставленных чиновников, что «деньги мы должны не получать, а зарабатывать», - хотелось бы спросить у гражданина Шорца: как лично он и его подчиненные зарабатывают свою зарплату? Что делают для того, чтобы нищие старики не мерзли на перекрестках?


 

 





Источник - Служба информации

Наши проекты:

 

we are together